Метр восемьдесят в глубину и 4 метра в длину.
Эта траншея - наше единственное спасение. Теперь русские снаряды рвутся один за другим, плотность огня противника увеличивается. Грохот страшенный, мы все забрызганы грязью.
Едва свист осколков стихает, решаюсь выглянуть из- за бруствера, взглянуть, куда в последний раз ударило. Оказывается, совсем рядом, метрах в 50, не более. Выглянув еще раз, замечаю, что горит бронемашина Вагнера, несколько секунд спустя взрывается боекомплект.
Наши машины одна за другой исчезают за холмом, все торопятся уйти подальше. А в воздухе один за другим свистят снаряды. Да, нам выпали минуты нешуточной опасности. Эти 20 минут мне никогда не забыть.
Прибегает Шнёде, соскочив в траншею, кричит:
- Меня ранило!
Хеннинг тут же раздобывает где-то ножницы, взрезает ему брюки. Оказывается, в ногу Шнёде угодил осколок снаряда. Хеннинг наскоро перевязывает рану, а русские снаряды продолжают свистеть у нас над головой.
Хеннинг запускает двигатель своей бронемашины, Шнёде вместе с Вагнером залезают внутрь, я вскакиваю на подножку, и мы трогаемся с места.
От Вагнера узнаем, что Хервиг, Дипп, Леман и Буссе тоже получили ранения.
Отвозим Шнёде на 500 метров в тыл к перевязочному пункту. И сюда русские снаряды тоже долетают.
После едем через поле, мимо брошенных русскими окопов, проезжаем около километра, видим множество грузовиков обоза, в том числе и нашу полевую кухню. Здесь же стоит и санитарная машина с нашими ранеными.
Хервиг, судя по всему, останется без ноги, унтер-офицер Ципсе тоже. У обер-фельдфебеля Лемана в спине сидит осколок, Буссе ранен в голову и в кисть руки.
Трое из последних перечисленных мною находились в землянке примерно в 100 метрах от нас.
Несколько минут спустя неподалеку разрываются два русских снаряда. Поэтому мы отъезжаем еще на километр и останавливаемся в одном из сел.
Во второй половине дня нас удостаивают визитом русские бомбардировщики, один раз их 6, другой - 9 машин. Мы тут же бежим в щель, бомбы грохочут где- то совсем рядом. Когда я некоторое время спустя выглядываю, замечаю неподалеку от одной из хат двух убитых маленьких девочек.
Мы, слава богу, целы и невредимы.
Мне от души жаль двух погибших девочек. Насколько все-таки жестока война!
Ни в одной хате поблизости не осталось целых стекол в окнах. Сегодня уже не придется охранять полевую кухню, так что молча съедаем ужин в одной из хат, а потом там же ложимся спать. День был не из лучших, но что ожидает нас завтра?
22 октября 1941 г.
В 6 часов утра нас будят, впрочем, мы и сами проснулись бы скоро - вблизи снова грохочут бомбы.