Я выбрался наружу и убедился, что снаряд упал выше на горке. Прошипело еще несколько снарядов, и все они легли не очень далеко. Возвращаюсь в наше "общее помещение" грязным с ног до головы, а там уже полным-полно - человек 7, и мне приходится стоять у входа.
Тем временем артобстрел продолжается, нас постоянно окатывает жидкой грязью и щепками.
Старые, испытанные волки - обер-ефрейторы - и те помалкивают. Когда в очередной раз раздается свист, все невольно вздрагивают и вжимают голову в плечи. А когда снаряд летит мимо, все облегченно вздыхают. Потрясающие моменты приходится здесь переживать.
Постепенно снаряды ложатся все ближе и ближе к нашей землянке. По-видимому, русские обнаружили ее. Сначала издали доносится глухой звук выстрела, потом похожий на шипенье свист, с каждой секундой усиливающийся.
И вдруг унтер-офицер Шатц как заорет:
- Санитары! Санитары!
Мы с лейтенантом кричим, что, мол, случилось. Оказывается, один из снарядов разорвался прямо рядом с передвижной радиостанцией, радист убит на месте, осколком ему снесло полчерепа.
Полчаса спустя обстрел стихает. Мы еще с час, наверное, остаемся в укрытии, а потом продолжаем работы. Кто не занят на работах, остается в укрытии. Оно и верно - нечего без толку шляться, невзначай попадешь под огонь, кто его знает.
Около 15 часов русская артиллерия снова напомнила о себе. Обстрел длился минут двадцать. Снаряды ложились уже не так близко. Два часа спустя батарея наших 10,5-см орудий открыла огонь по русской батарее.
Когда стемнело, внимательно осматриваю наш овражек. Я насчитал 30 воронок от снарядов, кучками по три воронки вплотную друг к другу. Самая дальняя воронка располагалась в 100 метрах, самая ближняя - в 8 метрах от нашей землянки. Короче говоря, снова повезло. Воронки глубиной не больше 15 сантиметров. Вечером затишье.
Все вокруг превратилось в сплошное месиво. Ротмистр распорядился, чтобы мы с лейтенантом ночевали в нашем "общем помещении". Укладываемся на узкие скамьи, такие узкие, что все время приходится следить, чтобы ненароком не свалиться.
11 ноября 1941 г.
В 5 утра меня поднимает постовой. Выползаю из-за брезентового полога, а он окаменел на морозе. Земля твердая как камень.
Так как полевая кухня еще не добралась до нас, занимаюсь обустройством нашего "общего помещения".
Лейтенант с утра отправляется в Таганрог. В полдень, как и вчера, наведываются пять русских пикирующих бомбардировщиков.
На обед капуста. А русские решили пожелать нам приятного аппетита, послав нам на десерт парочку снарядов.
После обеда пишу дневник и еще несколько открыток.
Скоро совсем стемнело, а мне еще и посуду мыть, и дожидаться ужина.
12 ноября 1941 г.
Сегодня снова обустраиваем землянку.